Преображенский храм села Большие Вяземы

Русская Православная Церковь Московская епархия Одинцовское благочиние

ИЛЬИНСКИЙ ХРАМ, ДЕРЕВНЯ ЧАСОВНЯ

Писцовая книга 1558 года при описании села Кляпова-Никольского Троице-Сергиева монастыря упоминает и деревню Часовню  из 7 дворов, расположившуюся на одноимённой речке. Монастырь владел окрестными землями до середины XVIII в., когда его владения были секуляризованы.

По сведениям 1852 г. деревня Часовня состояла в ведомстве Государственных имуществ и на её 83 двора приходились 331 души мужского пола и 349 душ женского. Статистика 1890 г. отметила уменьшение населения до 447 человек, что было связано с отходничеством крестьян на заработки в города. Перепись 1926 г. застает в Часовне 162 хозяйства, 802 человека обоего пола, школу первой ступени, сельсовет. В 1989 году в деревне значилось 100 хозяйств и 122 человека постоянного населения.

В начале XX века в деревне насчитывалось 350 домов, как в большом селе. Однако Часовня всегда значилась деревней, ибо в ней не было церкви. Приход относился к селу Никольскому, расположенному в 2,5 км от деревни.

 План-деревни-Часовня-справа-внизу-подпись-Писал-Каменщик-Иван

В ноябре 1872 г. строительным отделением Московского Губернского правления был рассмотрен проект постройки каменной часовни во имя пророка Илии в деревне Часовня и 2 декабря 1872 г. утверждён. Проект сделан по желанию крестьян деревни Часовня каменщиком Иваном (рис 1, 2). Предположительно, часовня была построена в 1873 г. Она, судя по проекту, имела очень небольшой размер: внутренняя площадь 4x5 аршин (или 2,84 м х 3,56 м, приблизительно 10 кв. м), и 4,5 аршин в высоту (3,2 м).

Святые врата часовенской ограды, как вспоминают местные жители, были увенчаны образом Святого Николая Чудотворца. Особо чтимыми иконами в ней были: образ Богоматери Всех Скорбящих Радость, Николая Чудотворца, Пророка Божиего Илии, Святого Саввы Сторожевского. Сама часовня располагалась как бы на островке меж трех главных дорог, бережно ими огибаемом, и к ней, как к центру деревни, сходились улочки. Память людская сохранила их названия: Красная (или Тверская), Запрудная, Вшивая слободка, Коломазка, Школьная.

Из воспоминаний местных жителей, подтвержденных архивными документами, следует, что часовня была каменная, белая, с красными арочками, золотой главой, крыльцом; в плане - восьмиугольная. Восемь её граней подчеркивали 16 плоских, прилегающих колонн, по две на угол. Кровля - 4-щипцовая', на 8 скатов. Четыре фронтона, смотрящие на 4 стороны света, имели иконы. У часовни было всего 2 маленьких оконца - по одному на северной и южной сторонах, через которые и попадал внутрь свет.

Некоторые старожилы утверждают, что стены внутри были расписаны. Другим помнятся чистые белые стены и множество икон, перед которыми горели лампады и свечи. Часовню окружала каменная невысокая ограда - в виде столбцов, скрепленных кованой решёткой, и с ажурными вратами, окрашенными в зелёный цвет. В ограде росла мелкая травка, а вокруг ограды - липы и тополя.

-чертежа-из-Центрального-исторического-архива-Москвы.jpg

Одновременно внутри часовни могли находиться не более 40 человек, но такое бывало лишь в большие праздники.

Обычно часовня оставалась открытой для проезжающих путников и богомольцев, но не каждый день. В 20-е годы следил за порядком и прислуживал в часовне староста Никольской церкви Иван Федосеевич Завьялов - человек благочестивый и глубоко верующий. У него хранились ключи от часовни, он же ездил за батюшкой в Никольское, собирал людей на богослужение. Так как колоколов и вообще звона не имелось, то многочисленная детвора, дружившая с Иваном Федосеевичем, мгновенно обегала всю деревню и, стуча в окна, оповещала прихожан о начале службы.

В часовне часто служили чин обедницы, молебны, а в большие праздники (в вечер дня праздника) - торжественную вечерню. Чтобы в часовне отпевали, или покойника ставили - такого никто не помнит. Покойников носили в Никольское. Там и отпевали, и хоронили.

В праздники, конечно, все люди в часовне не умещались. Внутри неё находились только священно- и церковнослужители, а богомольцы располагались в ограде и, часто даже, за оградой. Вероятно, поэтому вблизи часовни никогда не росли цветы, а были лишь жёсткая травка и песочек.

Во время богослужений окна и дверь часовни открывались, чтобы слышна была служба. Часто батюшка и вовсе выходил наружу - "как из алтаря в притвор" - кадил и благословлял.

Звали священника Александр Цйцеров. Он являлся настоятелем Свято-Никольского храма и, одновременно, Ильинской часовни, и поэтому для служб приезжал, так как жил в селе Никольском. Отца Александра помнят до сих пор, люди старшего поколения сразу называют имя и фамилию. Батюшку любили. Он служил много лет - всех крестил, венчал, отпевал усопших. Помнят его семью.

Первым помощником отца Александра в Часовне, как уже говорилось, являлся староста - Иван Федосеевич. Это был человек необыкновенно энергичный и всеми уважаемый. До революции он имел в Москве свою портняжную мастерскую, слыл хорошим хозяином и прекрасным портным.

Заботясь о торжественности богослужений, на Пасху и Ильин день привозил из Москвы хор певчих. Не боялся этого делать и в годы советской власти.

За лампадным маслом посылал в Москву, в храм, что у Никитских ворот, с 10-литровым бидоном, там же покупали и свечи. А до революции покупали на Кубинке в магазине у Матвеича - "там и карает, и масло гарное".

 *    *    *

Ломали Ильинскую часовню в 1938 г. И не потому, что было много коммунистов и богоборцев - нет. Просто... она помешала строительству новой удобной дороги в связи с развитием аэродро­ма, когда новый аэродром построили. Никто не протестовал, но все видели. Говорят, в два дня сломали. Иконы все разобрали по домам.

Вскоре после слома часовни переименовали и деревню. Назва­ли - Чапаевка. Вслед за исчезновением имени деревни, исчезли имена улиц. Вместо красивых, чудесных русских названий теперь читаем: Ленина, Калинина. Коммунистическая..., хотя жители по-прежнему пользуются старыми.

А место, где стояла часовня во имя Пророка Божиего Илии, в наши дни вызывает у населения чувство суеверного (а, может быть, и Божьего) страха: здесь постоянно бьются машины.

Самой памятной, дорогой традицией было встречать и носить иконы. Говорили, "поднять" икону. Ежегодно в начале лета подни­мали "Боголюбимую" (Боголюбскую - Е.А.) - из села Сидоровское, что в 2-х верстах от Голицына. Её несли на руках по деревням и се­лам до Васильевского, где торжественно переправляли на лодке на Марьинский берег, с рук на руки принимали и несли в Часовню.

Анна Ивановна Теляева (урожд. Соколова, род. 1920) вспоми­нает, как в войну, при прохождении фронта в 1941 г. их семью вывезли в Голицыно. Кругом всё горело, бушевало море огня. Ей был 21 год. Пошла зимой в окрестное селение и заблудилась. Стала молиться Царице Небесной и пришла к незнакомому дому. Войдя, сразу увидела Боголюбимую. Оказывается, в этом доме Икону спа­сали. Анну отогрели, покормили - "Матерь Божия меня спасла".

По словам Клавдии Никитичны Пегачковой (урожд. Афа­насьева, род. 1914 г.), после революции 2 раза поднимали Николу-угодника. Приносили крестным ходом издалека. Икона была такая большая, что в дверь дома не проходила, поэтому молебен служили на дворе, пели величание. Несли эту икону 5 мужчин одновремен­но: "Люди тогда все были очень добрые, сознательные".

Как вспоминает Полина Петровна Молоканова (1909 г.р.), "На Пасху и на Ильин День носили по домам иконы Божией Матери, Николая Угодника ".

Традиционными являлись паломничества в Саввин-Сторожевский монастырь. Ходили с детьми. Обычно на 2-4 дня. В Можайск, к Николе, ходили реже. Интересно, что в деревне Часовне постоян­но ночевали проходящие странники и паломники.

-фотография.jpg

В деревне Часовне почитали Святого Савву, молились ему, имели дома иконы. Полина Петровна Молоканова вспоминает, как по деревне шли ходом и пели: "Преподобный Отче Савва, моли Бога о нас!" Дорога, ведущая на монастырь Саввин, называлась Верейка.

*    *    *

Праздники отмечались торжественно и с размахом. Вообще, как вспоминают, деревня Часовня была очень веселой, шумной. На праздники её население чуть ли не удваивалось - столько приезжало гостей. Из Криушей, Пронска, НИКОЛЬСКОГО, Шарапова, Васильев­ского, Угрюмова, Крутиц, Троицкого, Никйфоровского, Власова, Рёпищ. А так же из Нары, Кубинки, Крымского, Кремични.

На Пасху гуляли неделю, на Рождество - две недели. Главным местным праздником был, конечно, Ильин день - в деревне его на­зывали престольным.

Хотя для крестьянина в августе каждый час дорог, гуляли на Илью три дня. Никто не работал - водили хороводы, пели, танце­вали. В деревне было много гармонистов. Устраивали широкую "ярманку". Приезжали карусели - все кружили. Карусели были странствующие, т.е. передвижные - ездили по деревням.

К этому красному дню берегли девушки парадные платья, туф­ли, платки. Одевались красиво все жители, не только девицы.

За порядком следило всего лишь несколько десятских из крестьян.

Особо чтимым праздником был также Никола зимний - 19 де­кабря - престол Никольского храма. А в самом Никольском празд­новали, как престольный праздник, Николу летнего. Образ Святого Чудотворца Николая был во многих домах. К престольному празд­нику готовились, прибирали дома. Говели. Мылись, обычно в печи. Никола зимний приходится на Рождественский пост, а пост соблю­дали строго. Накануне праздника пекли пироги постные - с капус­той, картошкой, щи. Работали до обеда, потом собирались в цер­ковь и уезжали на санях в Никольское семьями. Дома оставались лишь немощные и младенцы.

Обычно на Николу морозы до 30 градусов, и, чтобы не замёрз­нуть в санях, сверху набрасывали овчину. В канун праздника сплош­ная вереница повозок по санному пути двигалась к Никольскому, и встречные лошади порой часами мёрзли по брюхо в снегу на обо­чине, дожидаясь проезда. Никольский храм кругом был обставлен лошадьми и санями. Лошадей (чтоб не замёрзли во время служ­бы) укрывали овчиной.

На Святки традиционным было колядование или славление: "Пусти Христа прославить!" Ходили группами от двора ко двору, исполняли песнопения, посвященные Рождеству Христову, велича­ние хозяину, хозяйке, их детям.

Начинали обычно с "Христос рождается, славите!" По сло­вам Клавдии Никитичны Пегачковой, ходили Христославцы вместе  - молодёжь и дети. Морозы стояли крепкие. Бывало, говорит она, на одном конце деревни бегут, а на другом скрип от валенок по снегу слышен - такой воздух звонкий, прозрачный.

Гуляли на Рождество 2 недели, на Пасху - 1 неделю, на Илью 3 дня. Всех, кто работал в городе и нанимался, летом обязательно отпускали на сенокос в деревню (в июле) - на месяц.

Посты все соблюдали, даже дети: 3 поста. Мнение о Петров­ском посте расходится. Иные говорят, будто из-за сенокоса и тяжести трудов в летний пост не постились.

Вообще, трудились часовенские крестьяне очень много. Быто­вала пословица: "В час лёг, в два встал - опять проспал". Жили большими семьями и друг другу всегда помогали.

Бедных не было. Процветало сельское хозяйство. Сеяли пше­ницу, лён, просо, гречку, клевер, коноплю, сажали картошку. Средняя крестьянская семья имела 3 га земли, скот разный, птицу. Голода никто не помнит, даже в голодные по России годы в Часовне "не голодовали ".

Славилась Часовня мастерами башмачными, сапожниками, портными, шорниками, кузницами. Делали на продажу чемоданы, лапти, телеги. В Москве имели свои магазины.

Были и золотарики - опыляли золотым металлом ложки, вил­ки, некоторые работали на часовой фабрике в Шарапове. Рядом с Часовней находился кирпичный завод  Кузнецова. "Богатожили" - вспоминает Сколубович.

В семьях традиционно религиозных большое внимание уделя­ли религиозному воспитанию детей. Учили молитвам сначала са­мым простым, потом, на слух, и более сложным.

Утром, например, как вспоминает Клавдия Пегачкова, её отец, Никита Ефимович Афанасьев, читал один стих из молитвы и уходил. Вечером нужно было в точности отцу повторить. Чтобы не забыть, ребёнок, выполняя домашнюю работу, весь день "дер­жал на уме" этот стих, и, конечно, вечером повторял. Так заучивали и длинные молитвы.

В 8 лет Клавдия знала Символ Веры, при этом будучи негра­мотной. В школу поступала семь раз и вынужденно бросала, так как с 7 лет уже была в семье нянькой и первой помощницей матери. Так и не выучилась грамоте - читать не умеет.

*    *    *

Школа в Часовне принадлежала Никольскому храму и поэтому была церковной. Школа эта была четырёхлетка, принимали в неё с 9 лет. Вспоминают, что в классе стояли по 3 большие иконы, перед ними лампады. Лампады возжигал дежурный из старших уче­ников. Урок начинался с молитвы "Отче наш", в течение занятий читали Евангелие. Уроки Закона Божьего были обязательны для всех. Приблизительно один раз в месяц приезжал в школу батюшка - отец Александр.

Его приезда ждали и боялись - хотя он добрый, но строго спра­шивал с детей знание на память новых молитв, и все их учили. Школьники, поэтому, и в церкви не шалили, знали чин, в крайнем случае получали подзатыльники от старших. Исповедывались у ба­тюшки младшие по 3-4 человека сразу. В Часовенской школе, как свидетельствует рисунок Е.Е.Королёва (см. о нём статью в настоя­щем выпуске Альманаха), ученикам показывали "туманные картин­ки" - так тогда называли диафильмы.

Вспоминают, что в Часовенской школе была библиотека пре­красных старинных церковных книг. После 1917 года, когда школа стала коммунистической, все иконы срочно забрали в Ильинскую часовню, а библиотека пропала - часть книг сожгли, часть - взяли ученики.

В 20-е - начало 30-х годов дети постарше учились в Тучково - там была семилетка. Снимали комнату или койку. На воскресенье приезжали домой.

Сейчас в Чапаевке школы нет. Здание старой церковной школы на Школьной улице в войну полностью разбомбили, и какое-то время дети учились в магазине. Теперь три оставшихся ученика ходят в Старый городок.

Деревня тихо вымирает. Ремёсел нет. Скота почти нет. Гуси-козы. Летом живут дачники и отдыхающие хозяева из Москвы.

 

-1996-году-был-отслужен-молебен_copy.jpg

 

История наших храмов